Обсерватория Доктора Стенли

Орест Друль, Роман Кечур, для УП

Большая любовь беременна большой ненавистью. Не всегда эта ненависть рождается, но тренд публичного имиджа президента Обамы - заграницей особенно и в первую очередь, но не только - после выборов вызывает тревогу по этому поводу. Чтобы объяснить эту смелую тезис надо щепотку теоретического экскурса.

В середине прошлого века жил и работал в Великобритании психоаналитик Вильфред Бион. Плодотворно работал, его идеи обогатили теории мышления и групповой динамики. В основе этой второй лингвистической - своей теории о групповую динамику - Бион положил базовую гипотезу о групповое мышление: группа может функционировать как одно целое, хотя ее члены могут и не осознавать этого. СТатья взята отсюда http://pravda.com.ua/news/2009/10/8/102971.htm

Кризис не кризис, а коляски для новорожденных всегда будут востребованы ибо нельзя обойтись без них молодой семье. Широкий выбор разнообразных детских колясок: коляски для новорожденных, коляски - трансформеры, прогулочные коляски, - подойдут на все случаи жизни.

Бион различал две основные состояния любой группы: зрелые и архаичны. Жизнедеятельность первой разворачивается в контексте так называемой рабочей группы, которая способна рационально решать прагматические задачи, в том числе, тестировать реальность, определять цели, а также выдерживать фрустрацию, которая возникает на пути их реализации.

Вместо регрессивные группы, находящихся в так называемых базовых позициях, при достижении желаемых целей, руководствуются исключительно своими чувствами. Эмоциональные импульсы незрелой группы выражают поддерживаемую всеми участниками позасвидому магического типа фантазию, замещающий реальность.

Бион описывает три основные архаичные идеи. Это - идея борьбы и бегства: когда группа находится в противостоянии с мнимыми или реальными врагами и доминируют аффекты “или мы их или они нас”.

Следующей архаичной фантазией есть спасительная идея зависимости. Характерная для патерналистских обществ, где подчинения и любовь к лидеру - гарантия безопасности и благосостояния - “Он знает как этого достичь”.

И третье - надежда на мессию: находясь в критически угрожающей ситуации группа создает фантазию о рождении-приход збавителя. Он преодолеет нынешнее зло и опасность и построит рай на земле.

Человек, который знает литературу или историю легко узнает все три переживания в разных странах. Но последнюю нам и узнавать не надо - последней можно вспомнить феерическую кампанию Барака Обамы.

Кризис, общество в тревоге, чувствуя, что Буш не в состоянии вывести страну из кризиса. Соответственно общество ищет героя, праймериз проходит как кастинг на этого героя, и появляется мессия - человек, не похожей на предыдущих президентов, человек, который выведет всех в светлое будущее.

Парадоксальным образом конкурент является воплощением всего старого и в прошлом, борьба идет между старым и новым. Или если точнее, старое здесь уже ни при чем: идет борьба между надеждой и страхом. Борьба при этом идет в основном в эмоциональной, а не рациональной плоскости.

Эмоциональное состояние мессианской надежды усиливается атмосферой карнавала, созданной веселой атмосферой ожидания. А конкурент описывается как редкий зануда.

Общество фактически вернулось в архаический способ группового эмоционального восприятия реальности. Наконец, оно - такое восприятие - всегда живет в обществе и проявляется, например, в поведении фанов и спортсменов во время матча.

Но в масштабе всего общества, особенно общества западного типа, такое может наблюдаться очень редко - потребности общества в архаических переживаниях безопасности здесь обеспечивает хорошо развита сеть специализированных рабочих групп: армия, церковь, мозговые центры (think tanks) создают ощущение безопасного и подвластного мира.

На этот раз массивное чувство тревоги, вызванной фруструючою кризисом, наложилось на общую тенденцию публичного представления политики (и не только политики - вспомните хотя бы явление инфотейменту) как шоу, и в результате доминирующим мотивом выбора Обамы стали месийни (квази-месийни, точнее) надежду , то есть проекция надежд избирателей играли для них гораздо большую роль, чем рефлексия.

Иными словами, фантазии стали сильнее реальность.

Существующая элита оказалась не способной формулировать цели в контексте рационального дискурса, общество - не в состоянии их воспринимать. В такое время появляются новые “большие идеи”, и такие идеи выносят на поверхность харизматичных лидеров.

Их типичная риторика: “Не бойтесь - мы преодолеем - терпеть осталось недолго - наступит новый порядок” является протагонизмом групповых потребностей, лидеры перестают быть сами собой, они, как заметила Заде Смит, становятся “продуктом коллективной мечты”.

Теперь мир должен Обаму - “порой возникает ощущение, что избиратели мечтала Обаму в тяжелые времена”.

Но мы это уже видели: Обама после Ющенко и Саакашвили на далекой периферии западного мира вызывает острое чувство дежавю. “Yes We Can” (Да, Мы Можем) в Америке-08 и “Верю! Знаю! Смогу!” and “Да!” в Украине-’02 и ‘04. Карнавальная кампания здесь и там - смех убивает страх. Миллионный митинг Обамы в Берлине и овация стоя Ющенко в Конгрессе - мир приветствует героя, мессию. Бион плачет.

В этом ничего плохого, мобилизация требует эмоционального подъема и его следует использовать для повышения доверия к социальным и политическим институтам, один к одному. Плохо может наступить потом, когда герой дальше будет вести себя как мессия.

Не в том дело, что кто-то сознательно думает о себе как мессию, но наркотик общественной идеализации потенцированный личной склонностью к мистического мировосприятия погубил не одну личность в истории.

Наконец, для того, чтобы наступило плохо, лидер не обязательно должен соблюдать месийнои роли. Как раз самый легкий переход с месийнои позиции - в позицию борьбы и бегства: счастливое будущее опаздывает, потому что мешают враги.

Признаки такого соблазна вполне можно увидеть в риторике уже президента Обамы, например: они ( “лицемерные критики”) vs мы (американцы, “не имеют никакого терпения относительно этих старых адептов, что закоркувалы путь к действию”).

После выборов - карнавал надо заканчивать. Лидер стал высшим должностным лицом, у него контракт с обществом на рациональные задачи, и для их достижения необходима рациональная позиция всего общества. Выборы являются точкой бифуркации, распутье между продолжением господства успокоительных иллюзий или фруструючои рефлексии реальности.

Перед лидером, стремящимся прогресса, встают новые задачи - вывести общество из архаичной позиции, в которой группа не способна к развитию, боится и атакует его, к позиции рабочей группы, в которой общество способно ставить рациональные цели и их достигать.

И эти цели должны как триггер изменить поведение лидера. А лидер стоит не только перед своими розовыми надеждами, и даже не столько перед жесткой реальностью, как перед высокими ожиданиями относительно его способности.

Здесь мало изменить стиль спичрайтера, нужно выйти из роли самому и изменить установку общества. Потому что именно общество также находится в “наркотической зависимости” от эйфорически идеи чудесного спасения без особых усилий.

Много чего нельзя сделать в принципе, все это знают, но все ждут чуда - как “Yes He (Он) Can”. Из теории известно, что группа без внешнего вмешательства - в данном случае лидера и элит - перейти в рабочую позицию не может.

Потому что это всегда фруструючий переход, а всегда хочется перемен к лучшему без потери, обучение без разочарований и соревнования без усталости. Отсюда и идет мощная соблазн грандиозными и мало диференциованнимы вливаниями запустить экономику.

Понятно, что все модели неполные и все аналогии хромают. Понятно, что всегда найдутся люди, которые скажут, что “у нас все будет иначе”. Все так говорят. Но никто не учится на чужих ошибках. Более того, мало кто учится на собственных. Уж очень хочется (contra spem spero!), Чтобы мы были исключением.

Орест Друль, Роман Кечур, “Западная аналитическая группа”, для УП